Люсьен Пирожков (mrlycien) wrote,
Люсьен Пирожков
mrlycien

Categories:

Обыкновенные плохиши. Для кого предательство норма

Оригинал взят у bert_s в Обыкновенные плохиши. Для кого предательство норма
«Обрадовались тогда буржуины,
записали поскорее Мальчиша-Плохиша в своё буржуинство
и дали ему целую бочку варенья да целую корзину печенья.
Сидит Мальчиш-Плохиш, жрёт и радуется…».


Аркадий Гайдар.

Мальчиш-Плохиш в представлении не нуждается - это классический типаж предателя, восходящий к Иуде. Предатель не по идейным соображениям, не потому что сломался на жестоком допросе, а вот так - именно из корысти. Тридцать сребреников или, там, «бочка варенья да корзина печенья» - не суть важно. Его просто привлекали материальные ценности. Как говорят в американских фильмах: «Ничего личного, только бизнес!». Ещё раз замечу, что гайдаровского Иуду-Плохиша никто не сманивал и не пытал. Для него жизнь – бизнес-проект, в котором выигрывает не самый умный и, тем более, не самый честный, а самый сметливый. Мальчиш-Плохиш - вечен. Он может возникнуть в любой культуре и при любом окружении. Откуда берутся плохиши? – вопрос риторический, потому что они могут вырасти не только в семье жлоба, но и в семье героя.

Мы знаем много примеров, когда сын, во всех отношениях «не отвечающий за отца» и не обязанный повторять его славный путь, скатывался ниже любого мыслимого предела. Отвлечёмся на минутку от основной темы! Наверняка многие из вас читали или хотя бы слышали о знаменитой, почти культовой публикации 1953 года под названием «Плесень», напечатанной в «Комсомольской правде». Ошибочно считается, что этот материал был посвящён так называемым стилягам, то есть модно и ярко одетым молодым людям, любящим покривляться под звуки иноземных мелодий. О стиляжничестве в статье нет ни единого слова. Речь шла об отпрысках высокопоставленных родителей, о тех, кого впоследствии назовут «мажорами». Дети профессоров и военных, они прожигали жизнь в ресторанах и «на хатах», а когда у них банально кончились деньги, сыновья славных отцов пошли на преступление. После этой статьи возникла бурная полемика в массах, и основным рефреном было следующее: «А вот что было бы, если бы этим ребяткам предложили работать на иностранные разведки или иным образом предать Родину?!» Ответ был, увы, неутешительным.

[Spoiler (click to open)]
Таким образом, вопрос, откуда берутся люди, способные ради денег и материальных благ на любую гнусность, как всегда, повисает в воздухе. Точного и взвешенного ответа на него нет и, видимо, уже не предвидится. В каждом конкретном случае будет свой вариант ответа, ибо это как с болезнью – каждый организм заболевает по какой-то своей причине, точнее по совокупности причин. Человек с червоточинкой, как правило, заражённый грехами зависти и алчности, способен на многое. Точнее на одно – на предательство, а оно, как известно, многообразно и имеет множество оттенков. Именно поэтому измена, «нож в спину» – это одна из важнейших тем в мировой классике.

Вернёмся же к нашему Плохишу. Кстати, Гайдар сразу показывает нам на него - персонаж носит так называемое «говорящее» имя. Этот мальчиш изначально был Плохиш, хотя и старательно делал вид, что бежит воевать вместе со всеми. Он заранее просчитал все свои ходы и поступки. Он смылся к буржуинам не сразу, он всё взвесил. Плохиш умеет считать и выгадывать. Если что случится, он и Главного Буржуина потом сдаст со всеми потрохами и военными тайнами. Плохишизм - это жизнь в категориях выгодно/невыгодно, которые для комильфотности обозначены в его речи, как разумно-неразумно, адекватно-неадекватно. Плохиш очень любит эти слова - разумность и адекватность. Потому что ими можно оправдать любое предательство и любую подлость. Ему так кажется. И что характерно, находятся поддакивающие. Главное - это взвешенная адекватность, а не пустой героизм. Любимый вопрос Плохиша: «Простите, а смысл?». Плохиш крайне корректен и умеет вставить в свою гуманитарно-богатую речь словеса, свойственные интеллигентным особям.

Плохиш считает себя интеллигентным и - разумным. Не трусом и не подонком. И даже не честным любителем варенья и печенья, именно - носителем разума. Но, что ещё характерно - уникальным. В пьесе Виктора Розова «Вечно живые» есть один примечательный персонаж - пианист Марк. Считая себя неповторимым, он всеми правдами и неправдами откупается бронью от фронта. Все воюют, а адекватный Марк Плохиш пасёт и пестует свою высоколобую уникальность. Его рефрен: какой смысл, если я погибну и при этом погибнет моё Высокое Искусство? Для Плохиша важен именно смысл, его смысл. Но когда плохишизм – это болезнь отдельного человека, это не так страшно. Просто он становится всеми презираемой парией, на него показывают пальцем при жизни, а после смерти его именем называют всех без разбора подонков. Гораздо страшнее, когда быть Плохишом становится непредосудительно и, даже более того, актуально.

Тотальный плохишизм начался в 1980-х и обострился в 1990-х - тогда стало модно продавать и предавать. В эпоху так называемой Перестройки большинство ярых апологетов «ускорения» орали лозунги не из желания быть свободными, а...из зависти к элитным распределителям и ненависти к мальчикам-мажорам. Разумеется, тут нет правых - виноваты все. Одни превратили кормило - в кормушку, а другие просто сошли с ума от зависти и чисто классовой неприязни. Третьи? Третьи просто оказались слабыми. Этакий коллективный плохишизм, результаты которого мы расхлёбываем до сих пор. А тогда? Тогда «от героев былых времён…» стало принято шарахаться, как от скверны. Кибальчиши и Тимуры стали рисоваться сталинскими фанатиками. Зою Космодемьянскую принялись называть шизофреничкой, а героев Молодой Гвардии - хулиганами.

Коллективный Плохиш, отхлебнув из чана с Кока-Колой, затолкав в хлебало очередную сникесню и с трудом натянув на ожирелый живот модные джинсы (из провинциального секонд-хенда), принялся кроить историю со своих разумно-уникальных позиций. Таким образом, девочка Зоя перешла в разряд «неадекватных», а Люба Шевцова, Олег Кошевой и Ульяна Громова перекочевали в категорию «неразумных». Плохишизм всегда понятно подан - он же апеллирует к основным инстинктам, то есть к жратве и к самосохранению. Сдался фрицам - получил булочку, не сдался фрицам - получил пулю в лоб. Что лучше - пуля или булочка? Пару лет назад в одной компании я завела разговор о французских модельерах, которые продолжали работать в своих Домах под оккупацией. Большинство Домов тогда закрылись, но вот некоторые кутюрье решили, что война – войной, а жизнь продолжается. Они преспокойно создавали коллекции, доставали (иной раз с помощью высоких немецких покровителей) ткани и фурнитуру для своих моделей, они, как пианист Марк, говорили, что «главное - это искусство». То есть, им было важно сохранить свои позиции в мире моды. Зачем же бросаться с вилами на оккупантов?!

Дабы не быть голословными, обратимся к мемуарам манекенщицы Пралин, работавшей в парижских домах мод во время войны. «Я показала свою первую коллекцию, не снискав ни славы, ни позора. Её демонстрируют ежедневно. Много народа, известные личности, фотографы, иллюстраторы. Множество женщин разных возрастов, у которых – 1942 году! – нет иных забот, кроме элегантности. И ни одного мундира. Немцев мало, хотя иногда появляется группка серых мышек (немецких девушек из вспомогательных частей – Авт.), но они выглядят серьёзными, словно на уроке. А! Вот и заметная женщина, к ней относятся с подобострастием. Она подошла ближе, чтобы рассмотреть мой купальный костюм. Это мадам Абец. (Жена немецкого дипломата)». Откровенность и непринуждённость повествования иной раз просто шокируют: «Никакой ‘Свободной Франции’! Однако это не мешает проведению в Лионе смотра всей французской моды…». Или вот: «Январь 1943 года. Я уже год, как прозябаю в Доме! Летняя коллекция вызревает, её покажут через месяц. Большинство манекенщиц Лелонга уже задействованы».

Мемуары написаны с этаким лёгким галльским юмором – нам было не очень сытно и не всегда приятно, но о-ля-ля! – жизнь-то продолжается. Какое нам, собственно, дело до какой-то там оккупации?! Кстати, после войны далеко не всем из них удалось оправдаться и заученно соврать, что ателье мод служили прикрытием для деятельности французского Сопротивления. Просто «умные и сметливые» портняжки решили, что нет никакого смысла сворачивать свою лавочку только потому, что в Париж вступили грубые и тупые пруссаки. Да, главная претензия к пруссакам – у них ужасный вкус и дрянные манеры! Справедливости ради, стоит отметить, что большинству французских плохишей после войны пришлось несладко – за «любовь к искусству» они всё-таки своё получили.

Так вот вернёмся в наши дни. Напомню, что в одной компании речь зашла об этих самых кутюрье-коллаборационистах. За столом нашёлся-таки один Плохиш-гуманитарий, который с умным и подчёркнуто ироничным видом принялся говорить о разумности этого шага. Какой смысл, если закройщик начнёт постреливать из-за угла в эсэсовцев? И закрывать выгодное дело тоже было бы глупо. Чего ради? Чтобы немцам досадить? Так не им, а только себе! Надо быть умнее и адекватнее! Любое решение должно быть взвешенным и обслуживать не матросовщину с гастелловщиной, а разумное выживание.

В процессе своей тирады, Плохиш уписывал салатики, интеллигентно орудуя вилкой. Потом он честно сказал, что немецкая оккупация, в отличие от…советской, была щадящей и... угадайте - какой? Правильно - адекватной. Понеслись примеры о добрых фашистах, которые кормили детей шоколадом, а их матерей одаривали фильдеперсовыми чулками. «Представьте себе – советские дикари никогда не ели конфет!», - почти вскричал наш Плохиш. Мол, немцы были первыми, кто досыта накормил колхозное быдло. И вообще, Третий Рейх был устроен... как? Правильно - гораздо более разумно. «Вы читали Резуна-Суворова? Вот! Сталинский Совок (это ужасное подобие восточных деспотий) сам хотел напасть, тогда как немцы просто были вынуждены защищаться». В общем, Плохиш ещё минут десять расписывал неоспоримые приоритеты гитлеровского Рейха перед сталинской Империей Зла.

Единственное, что ему очень не нравилось в арийском царстве разума, так это... сам нацизм. «А так - там же даже бордели были и реклама, что явно говорит нам об адекватности режима!». Замечу, что любому Плохишу после печенья с вареньем всегда интересны именно бордели с рекламой - именно они кажутся ему неоспоримыми признаками цивилизованности. Ради рекламы можно и Родиной торгануть. Для него подвиг - это дикарство, а предательство - норма выживания, которое он считает, собственно, жизнью.

Плохиш тогда не учёл одного – свободолюбивые 1990-е уже кончились. В современном обществе плохишизм уже не считается приличным - люди en masse поняли, что к чему. Плохиша тогда грубо заткнули, как нынче затыкают подобных людей почти всегда и почти везде. Но в начале мая у интернет-Плохишей всегда случается обострение - они активной стайкой ломятся в сообщества и блоги, где речь заходит о Победе. Они устраивают своё бесконечное нытьё о «тысяче миллионов изнасилованных немок» и о кровавом Сталине, который кинул в горнило войны своих верных подданных. Они принимаются зудеть о том, что 99 процентов населения встречали немцев с хлебом-солью. Они доказывают, что если бы не заград-отряды, то хомо-советикусы побежали бы в сторону баварского пива и рекламы с борделями. Но плохишизм многолик - иной раз он скрывается под маской подлинного демократа, цивилизованного человека, умного-разумного Адеквата Адекватыча, который всего лишь борется с Полиграфом Полиграфычем.

Плохишу всегда мало свободы, а точнее - мало варенья и мало рекламы. Плохишу невозможно доказать, что гадить на СССР - это гадить на собственную бабушку, которая дура такая – строила Днепрогэс, и понятия не имела о фильдеперсовых чулочках! Плохишам невдомёк, что есть нечто, не умещающееся в кармашке или в сейфе. Или на столе. Душа, долг, честь... Потому что Плохишу это не нужно - он взял бы деньгами или печеньицем.

Галина Иванкина


"Завтра"
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments